Главная | Регистрация | Вход
...
Меню сайта
Форма входа
Категории раздела
СРОЧНО ! ВАЖНО ! [0]
ДОСТОЙНО ВНИМАНИЯ [0]
ЭТО ИНТЕРЕСНО МНЕ, МОЖЕТ И ВАМ? [0]
Поиск
Календарь
«  Декабрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Наш опрос
Если бы Вы решали судьбу Николая 2
Всего ответов: 71
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    статистика посещений сайта
    Радуйтесь Я пришел ! SATOR.ucoz.ru
    Начало статьи и
    Дон Кихот Главная
    РЫЦАРЬ
    ПЕЧАЛЬНОГО ОБРАЗА


    В  РАБСТВЕ
    Сентябрь 1575 года. Испанская галера с красивым названием «Эль Соль» держала путь на родину и старалась не удаляться от французских берегов, чтобы не сделаться добычей морских пиратов. На галере находились Мигель и его родной брат Родриго. Они возвращались в Испанию. Мигель вез рекоменда­тельные письма от своих военачальников королю и надеялся благодаря этим более чем лестным отзы­вам добиться от монарха серьезного продвижения по службе и, возможно, каких-либо знаков матери­ального поощрения: семья Сервантес продолжала остро нуждаться. Три алжирских судна налетели на испанцев неведомо откуда. Мигель, Родриго и их то­варищи пытались отразить неожиданную атаку, но силы были неравные. Христианский корабль ока­зался захвачен корсарами, которые продали пленников в рабство в Алжир. Мигель был теперь рабом человека по имени Али Мами. Меньше всего Сер­вантес ожидал подобной участи. Отныне вместе с другими рабами он жил в тесных бараках на верши­не высоких, достигающих 400 футов холмов Сахеля, тянущихся вплоть до Касбы. Тут же вокруг ютились грязные и зловонные арабские трущобы. В день пленникай!давали только небольшую порцию хлеба, а вместо воды — нечто, напоминающее лимонад: противную сладковатую жидкость. Некоторые рабы принадлежали самому алжирскому правителю, дру­гие — городским властям, третьи, как Мигель, — ча­стным хозяевам. Слуги Али Мами, как следует обы­скав Мигеля, обнаружили при нем письма к королю Испании и тотчас решили, что Сервантес важная птица. За него был назначен выкуп в 500 эскудо — гигантская сумма. Между прочим, на целых 200 эску­до больше, чем за брата Мигеля — Родриго. Мигелю отчасти повезло: он попал в привилегированную группу рабов — тех, за кого ожидается выкуп. С таки­ми обращались более или менее сносно. Однако всем было известно, что делали с тем, за кого выкуп задерживался или не приходил вовсе, — калечили или забивали до смерти.

    Сервантес не боялся смерти, однако он боялся, что не выдержит унижений и побоев и уронит свое достоинство христианина перед варварами-иноверцами. Любопытно, что своим долгом Мигель считал вовсе не христианское смирение, а борьбу против порабо­тителей до последней минуты жизни. Сервантес ор­ганизовал четыре попытки бегства из плена. После первой неудачной Мигеля приговорили к ста ударам плетьми: он лежал, истекая кровью, и не издал ни единого стона. После этого снисхождения к Серван­тесу больше не было. Теперь, скованный одной це­пью с тремя другими товарищами по несчастью, сре­ди которых был его близкий друг Дон Диего де Кастеллано, Мигель от зари до зари работал на укрепле­ниях. Однажды, когда все четыре пленника тащили наверх тяжелые глыбы, со стороны Мигеля пристро­ился неопределенной внешности человек, назвав­шийся Эл Дорадором. За определенные деньги он предложил организовать побег, пообещав догово­риться с капитаном судна, которое в назначенную ночь подойдет совсем близко к берегу, а также подку­пить охранника барака. Мигель смерил незнакомца подозрительным взглядом. Может, провокатор, таких тут сколько угодно. Но выхода не было: смерть все равно была лучше, чем позорное рабство. Что каса­ется выкупа, то на него Сервантес не надеялся. Его семья огромными усилиями наскребла денег на то, чтобы выкупить брата Родриго. За Родриго Мигель был спокоен: тот, хвала Господу, уже дома. Второй раз собрать еще большую сумму семья, разумеется, не сможет. Кроме того, втайне Мигель считал для себя такой выход позором. Или он сумеет бежать, или... «Господи, сделай так, как Ты захочешь», — эту мо­литву твердил про себя Сервантес.

    Пока все шло, как обещал этот Эл Дорадор: 28 сентября 1577 года Мигель и его друзья действительно ступили на судно, полные надежд на спасение. Но, увы, за судном либо следили изначально, либо сам Эл Дорадор и донес. Мигель больше не ждал поща­ды. Сам правитель приказал привести бунтовщика на площадь перед своим жилищем. «Во имя Господа на­шего Иисуса Христа...» — перекрестился Мигель, прямо глядя на правителя. С жизнью он давно про­стился. Вокруг улюлюкали толпы арабов, ожидая особенно впечатляющей расправы. Что касается дру­зей Сервантеса, то под восторженные крики толпы им сначала отрезали уши, а потом повесили. Серван­тес ждал того же. Но вдруг — и это совершенно не­объяснимо — правитель неожиданно приказал при­ковать Сервантеса на пять месяцев к каменному полу в одиночной камере. Это будет его наказание. Разда­лись возгласы протеста. Правитель поднял руку— и все смолкло: «Сто ударов плеткой». Сервантес был потрясен.

    В камеру, как ни странно, можно было попросить перо и писать. В этих весьма непростых для творчества условиях Сервантес снова, как в ранней юности, принялся писать стихи во славу Господа и Девы Ма­рии, кроме того, он сочинил послание в стихах к сек­ретарю короля Филиппа — Матео Васкесу, излагая свои взгляды на то, как лучше бороться с пиратами у испанских берегов. Но и это не все: в рабстве Серван­тес начал свое первое большое произведение «Галатея». По всей видимости, именно здесь он впервые почувствовал призвание писателя.

    Мигелю Сервантесу исполнилось 33 года, и он провел в алжирском рабстве ровно 5 лет, когда неожиданно пришло избавление. В мае 1580 года в Алжир при­ехали святой отец Хуан Хиль и монах Антон ио де л а Белла с официальной миссией выкупить из плена несколько сотен рабов — тех, за кого удалось собрать выкуп. Родственники Сервантеса сумели наскрести только половину денег, однако мать Мигеля обрати­лась к королю со слезной просьбой помочь сыну — верному слуге Его Величества, — и король милостиво предоставил часть требуемой суммы, последнюю не­достающую часть дал сам Хуан Хиль, обратившись со специальной просьбой к своему Ордену
    .
    /LITERATURE/650/DONKIXOT/KON.jpg
    КАК БЫТЬ СО СВОБОДОЙ?
    На свободе Мигель де Сервантес оказался вновь пе­ред выбором: как жить дальше? Он отнюдь не был разочарован военным делом и по-прежнему считал про­фессию солдата самым высоким после священника предназначением христианина. Но Мигель был разо­чарован сам в себе: из него не вышло солдата, не вы­шло героя... Видит Бог, как он к этому стремился. Сер­вантес вернулся из алжирского плена на родину глу­боко уязвленный: вместо того, чтобы своими силами вырваться из ситуации, в которую он сам же и попал, он разорил семью, заставил их одалживаться, он на свободе благодаря не собственной доблести, а лишь чужим деньгам. Сразу по возвращении из плена Ми­гель, словно по инерции, принял участие в битве за Азорские острова. В 1582 году Сервантес был на зна­менитой галере «Сан-Матео» во время решающей по­беды испанцев против объединенных англо-француз­ских сил на Терсейре. В 1583 году во время пребыва­ния в Португалии Сервантес влюбился в молоденькую португалку — актрису Ану Франку де Рохас. Они рас­стались, но через 9 месяцев Ана дала знать семье Сер­вантеса, что родила от Мигеля дочь — Изабель. Это бу­дет единственный ребенок Мигеля.

    С 1583 года Сервантес навсегда отдаст предпочте­ние гражданской службе. Но чем заниматься и на что жить? Мигель поселился в Мадриде, по которому сло­нялось множество таких же, как он, бывших солдат, покалеченных, нищих, не знающих, как прокормиться. Мигель давно уже подумывал о том, чтобы сделаться профессиональным литератором: его всегда тянуло к этому занятию, он постоянно упражнялся в стихосло­жении. Сохранилось стихотворение Сервантеса, напи­санное еще в конце 1568 года: на смерть третьей жены Филиппа II — 22-летней Изабеллы Валуа, и несколько других стихотворных опусов, из которых следует, что Сервантес не был большим поэтом. Однако он ставил поэзию выше всех искусств и не терял надежды когда-нибудь попасть в фавориты к этой богине. Как бы то ни было, но писательского опыта явно не хватало, и Сер­вантес начал с того, что стал подражать своим успеш­ным современникам, фактически имитируя популяр­ные жанры, такие как пасторальный и авантюрный роман. Ему впервые пришло в голову, что, может быть, он всегда хотел лишь придумывать и описывать при­ключения, а не участвовать в них? Возможно, потому из него не получилось героя?

    Первая крупная вещь Сервантеса «Галатея» вышла в свет в его родном городе Алкале в 1585 году. Гордости Сервантеса не было предела. Его издатель Блас де Роблес согласился издать роман и предло­жил никому не известному автору вполне приличный гонорар в 1 336 реалов. Один реал — это была сере­бряная монетка весом 4 грамма. На один реал, к при­меру, можно было заказать отменный ужин и ночлег в гостинице, на три реала купить пару приличных башмаков. Таким образом, впервые в жизни Серван­тес обзавелся приличной суммой денег.

    Осенью 1584 года в гостях у своего старого армейского друга Мигель познакомился с 19-летней Каталиной де Паласиос Салазар-и-Возмедиано, хоро­шенькой дочерью землевладельца, проживающего между Мадридом и Толедо. И вдруг решил: женюсь, пора. Если не сейчас, то когда же? Мигель давно уже не был красавцем, его рыжая борода рано начала се­деть, и в глубине души Сервантес считал себя неудач­ником. К тому же он был фактически одноруким инва­лидом — в общем, жених не слишком завидный. Од­нако родителям Каталины Мигель, некогда обласкан­ный королем и доблестно сражавшийся за веру, пока­зался вполне подходящей партией для дочери. Как следует из случайно уцелевшего брачного контракта, Каталине дали в наследство небольшой участок зем­ли, засаженной виноградниками и оливковыми де­ревьями, 2 матраца, подушку, 2 лестницы, 2 кастрюли, 2 кухонных горшка, статуэтку Девы Марии из алебаст­ра, статуэтку Девы Марии из серебра, изображение святого Франциска, распятие, 6 мер муки, 45 кур, 4 улья — в общем, добра на сумму 5 350 реалов.

    Первое время Мигель вздохнул с облегчением — наконец-то они заживут как люди, но не тут-то было: в 1585 году умер отец Мигеля, и Сервантесу пришлось взять на себя материальные заботы о матери и двух сестрах. Кроме того, внебрачная дочь Изабель тоже требовала расходов. Сервантес старался бодриться, на людях шутил, улыбался, но сердце грызла тоска: он неудачник. Бог невзлюбил его: успех «Галатеи» был мимолетным, пьесы, которые Сервантес стал писать для театра, и вовсе не пользовались популярностью.

    Тоска. Как некогда отец, Мигель снова стал искать любой заработок. Осенью 1585 года ему удалось получить место комиссара по хозяйственным заготовкам для «Непобедимой армады». Уставший, полуголодный Мигель мотался по окрестностям Севильи, собирая у жителей в качестве податей зерно, масло, вино. И это всего лишь за 12 реалов в день. Супруга Каталина от­нюдь не была в восторге от подобного житья: в муже не было никакой основательности, никакой хитрости, никакого умения жить. Другой бы нажился на его мес­те на такой должности, но ее полоумный Мигель витал в облаках, ходил по улицам собирать подати с карма­нами, набитыми рукописями и стихами.

    Кстати, в 1595 году Сервантес даже выиграл «поэтический турнир» в Сарагосе, написав стихи по поводу канонизации святого Хиацинта. Домой пришел торжественный, сияющий и вручил жене приз — три серебряные ложки. Каталина сначала заплакала, по­том стала браниться, обзывая мужа полудурком и бла­женным. В который раз она пригрозила, что если он не возьмется за ум, то она уйдет от него к родителям.

    Но где уж Сервантесу, в основном размышляющему о новых сюжетах и рифмах, было заниматься делами, требующими такой аккуратности и трезвости, как сбор податей? С 1597 по 1603 год Мигель несколько раз оказывался в севильской тюрьме из-за допущенной небрежности в отчетах и недостаче денег. Каталина в конце концов предоставила мужа его нелепой судьбе и навсегда уехала от него. Но тут, опять-таки в тюрьме, в 1603 году Сервантес приступает к написанию главно­го романа своей жизни — «Дон Кихота», словно тю­ремные стены стимулируют его творчество.

    БЫЛА ЛИ СЛАВА?
    Летом 1604 года Сервантес, отказавшись от должности сборщика податей, переехал в Вальядолид вслед за королем Филиппом III. Последний из Мадрида пе­ревез сюда двор, а неисправимый Сервантес по-прежнему считал, что самое лучшее место — под бо­ком у короля. Мигель был теперь обременен большой семьей: на его иждивении две сестры Магдалена и Андреа, дочь Андреи — Констанца и собственная дочь — Изабель, перебравшаяся к отцу. Все посели­лись в бедной квартире на первом этаже. Прямо под ними находилась таверна, откуда вечно доносились пьяные крики и шум. В этих условиях Сервантес за­канчивал первую часть своего великого романа. Ми­гелю, кстати, было прекрасно известно, какого мне­ния был о нем его успешный современник — Лопе де Вега: «Нет писателя хуже Сервантеса». Однако Сер­вантесу все же удалось уговорить издателя — Фран-сиско де Роблеса, и роман «Дон Кихот» появился в свет в январе 1605 года. Успех превзошел все ожида­ния издателя, а поскольку скромный автор не имел никаких ожиданий вовсе, то он просто был страшно удивлен. К сожалению, Сервантес никогда не узнал себе цену как писатели Книгу буквально сметали с прилавков. Де Роблес немедленно потребовал у Сер­вантеса права на издание романа в Португалии, Ва­ленсии и Каталонии. Дон Кихот превратился в нари­цательного персонажа. Сервантесу много позднее рассказали, что на празднике по случаю крещения инфанты один из гостей нарядился Дон Кихотом и привел с собой верного Санчо Пансу. Конечно, Сервантес получил от издателя приличный гонорар и больше никогда уже не нуждался так, как всю преды­дущую жизнь. Однако богачом он тем не менее не стал. Мигель мог бы выручить куда больше матери­альной выгоды, если бы по своей непрактичности не совершил очередной просчет: в те времена было чрезвычайно важно, кому посвящалась книга. И тот, кому она посвящалась, мог отплатить за честь щед­рым подарком. Сервантес посвятил «Дон Кихота» маркизу Бежару, своему давнему знакомому, когда-то оказывавшему ему небольшие услуги. Однако маркиз остался равнодушен к книге, и никаких благодарно­стей и подарков автору не последовало.

    Несмотря на успех, Сервантес продолжал ощущать себя неудачником. Однажды его хороший знакомый граф Лемос собрался привести ко двору коро­ля группу самых выдающихся поэтов. Сервантес скромно попросил включить его в число приглашен­ных. Однако секретарь графа Лемоса вместо Серван­теса выбрал другого, более молодого поэта, до глу­бины души унизив тем самым Мигеля. Однако Сер­вантес упорно продолжал писать. Кроме второй час­ти «Дон Кихота» он создал «Назидательные новел­лы», а также выпустил сборник «Восемь комедий и восемь интермедий».

    Вторая часть «Дон Кихота» появилась в 1615 году. Сервантес бы очень удивился, если бы узнал, какой популярностью пользуется его роман за границей.

    ...С годами Сервантес все больше углублялся в свои сокровенные религиозные размышления, к чему все­гда был очень склонен. Жизнь не разочаровала его в Боге, который, казалось бы, был к нему так неспра­ведлив. Напротив, Мигель все чаще находил утешение в одинокой молитве. В 1609 году Сервантес вступил в ряды Братства святейшего причастия, членами кото­рого были Лопе де Вега, Кеведо и многие высокопо­ставленные сановники. Обе сестры Сервантеса, а вскоре и его жена тоже постриглись в монахини под его влиянием. В 1613 году Сервантес стал членом ре­лигиозного братства мирян францисканского ордена и накануне смерти принял полное посвящение.

    23 апреля 1616 года Мигель де Сервантес умер.
    /LITERATURE/650/DONKIXOT/V_DOROGU.jpg
    * Дон Кихот Главная *

    * Рыцарь Печального Образа - 1 - 2
    В ГОСТИ К ГЕРОЯМ СЕРВАНТЕСА  * Образы Странствующего Рыцаря *

    777