Главная | Регистрация | Вход
...
Меню сайта
Форма входа
Категории раздела
СРОЧНО ! ВАЖНО ! [0]
ДОСТОЙНО ВНИМАНИЯ [0]
ЭТО ИНТЕРЕСНО МНЕ, МОЖЕТ И ВАМ? [0]
Поиск
Календарь
«  Сентябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930
Наш опрос
Если бы Вы решали судьбу Николая 2
Всего ответов: 71
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    статистика посещений сайта

    БУЛГАКОВ. МА "Собачье сердце".txt.zip - 75 kb СКАЧАТЬ
    Собачье сердце, информация о фильме
    С. ИОФФЕ

    Тайнопись в «Собачьем сердце» Булгакова

    ж.Слово, 1991, №1, с:18-23

    >>> ПРЕДИСЛОВИЕ ж.Слово
    Михаил Булгаков предчувствовал свою судьбу, когда в 1930 году в письме к Советскому правительству утверждал, что его «обрекут на пожизненное молчание в СССР». Так оно, собственно, и произошло, «Дьяволиада» — единственная книга, вышедшая при жизни автора в 1925 году, все остальные — посмертно. Лишь в 1965 году — через четверть века после смерти писателя — «Новый мир» опубликовал «Театральный роман», в 1966 году журнал «Москва» — роман «Мастер и Маргарита», в 1968 году франкфуртский журнал «Грани» — «Собачье сердце», в 1969 году нью-йоркский «Новый журнал» — «Зойкину квартиру». Так началась посмертная мировая слава выдающегося русского писателя XX века Михаила Афанасьевича Булгакова (1891—-1940), столетие со дня рождения которого исполняется в мае этого года.

    Но публикацию материалов к юбилею писателя наш журнал начинает уже с этого, первого номера 1991 года, предоставляя слово булгаковедению Русского Зарубежья.

    Одно из самых авторитетных изданий Русского Зарубежья, «Новый журнал», основанный в 1942 году М. Алдановым и М. Цейтлиным, опубликовал статью С. Иоффе «Тайнопись в «Собачьем сердце» Булгакова» (1987, кн. 168—169) с характерной оговоркой: «Печатается в порядке дискуссии». Нам остается только повторить эти слова, добавив, что подобные статьи мы уже и ранее публиковали в «Слове» под рубрикой «Парадоксальные заметки». Таких парадоксов в статье С. Иоффе тоже более чем достаточно, но помимо них статья, вне всякого сомнения заслуживает внимания уже самой попыткой дать расшифровку тайнописи сатиры Булгакова. Тем более, что «дети Шарикова», как и «дети Швондера», уже стали нашей печати предметом далеко не литературных дискуссий. Конечно, не все в этой статье можно принять даже в качестве гипотезы (в ней есть и фактические неточности), но мы надеемся, что наш читатель достаточно зрел, чтобы разобраться во всем самому, без обычных в таких случаях редакционных комментариев-подстраховок и перестраховок. Статья публикуется без сокращений.
    <<<<<


    Представим себе, что мы — писатели, живем в Москве, на дворе март 1925 года, и нам надо придумать сатирическую фамилию для Сталина, Один из нас предложил фамилию «Чугункин». Не благородная сталь, а черный, грубый чугун.

    Все были довольны, но в нашей компании оказался первый еще тогда булгаковед, большой приятель Булгакова, который сказал, что Михаил Афанасьевич совсем недавно написал мемуарную сатиру «Собачье сердце», в которой Сталин — самый главный персонаж. И назван он Чугункиным.

    Не один только булгаковед в нашей компании был знаком с сатирой Булгакова; еще несколько заядлых читателей уже прочитали ее в рукописи. Все в один голос заявили, что Сталиным в «Собачьем сердце» Булгакова и не пахнет, что Чугункин — это художественный образ трактирного балалаечника, некоторые органы которого, когда он умер, были использованы профессором Преображенским для пересадки псу Шарику.

    Булгаковед немного загорячился и заявил, что не только Сталин закамуфлирован в «Собачьем сердце» таким прозрачным образом, с помощью говорящей фамилии «Чугункин», но и другой знаменитый деятель тоже прикрыт совершенно прозрачными именем и фамилией. Горничная Зина Бунина — это Григорий Евсеевич Зиновьев, член Политбюро, Председатель Коминтерна и Председатель Петросовета: Зина-Зиновьев. Фамилия же «Бунина» связана с тем, что «Зиновьев» — псевдоним, а настоящая фамилия Григория Евсеевича — Апфельбаум. Апфельбаум, как известно, по-немецки значит «яблоня»; у Бунина есть знаменитая повесть «Антоновские яблоки», отсюда и фамилия для Зиновьева — Бунина.

    Заядлые читатели едва дали закончить булгаковеду, обвинив его в чрезмерной фантазии и напомнив, что Зина — девушка, а Зиновьев — мужчина, к тому же Зина — горничная и медсестра знаменитого профессора-хирурга Преображенского, а не член Политбюро и прочее.

    Булгаковед обиделся на эту критику и заявил, что как он сам догадался и как ему подтвердил Булгаков, Преображенский — Ленин, преобразивший Россию из монархии в Бог знает что; его ассистент доктор Борменталь — Лев Да-выдович Троцкий-Бронштейн, член Политбюро, Председатель Реввоенсовета, наркомвоенмор, организатор октябрьского переворота и вождь Красной Армии в Гражданской войне; хитрый, мстительный, злобный пес-подлиза Шарик — тоже Сталин, как и Чугункин, но в иной ипостаси и в иное время; и Полиграф Полиграфович Шариков, результат экспериментальной операции Преображенского по пересадке половых желез и гипофиза Чугункина дворняге Шарику — тоже Сталин, уже в третьей ипостаси, когда его выбрали генеральным секретарем РКП (б) (секретари много пишут, «полиграф» по-гречески «много писать»).

    Между тем булгаковеда было уже не остановить. Он утверждал, что Булгаков все свои произведения пишет в такой тайнописной манере, создавая сатирико-мемуарную картину своего времени. Со множеством филологических и исторических подробностей булгаковед доказывал, что кухарка Преображенского Дарья — это знаменитый первый шеф ЧК Ф. Э. Дзержинский (и имя ему выбрано такое потому, что в имени «Дарья» и в фамилии «Дзержинский» есть «д» и «р», как в «драть, сдирать»), что председатель домового комитета Швондер — это Лев Борисович Каменев- Розенфельд член Политбюро, Председатель Моссовета, заместитель Ленина в Совете Народных Комиссаров (опять же шли объяснения, почему Каменеву-Розенфельду дана фамилия Швондер), что сова, которую так любил трепать хитрый и злобный пес-подлиза Шарик — совообразная Надежда Константиновна Крупская, которую так любил поносить товарищ Сталин...

    Но постараемся остыть от воображаемой игры 1925 года. Вспомним, что нам известно о «Собачьем сердце». Булгаков начал писать «Собачье сердце» в январе 1925 года, 14 февраля уже готов был какой-то вариант, который он читал Н. С. Ангарскому, партийцу-ленинцу с дореволюционным стажем, редактору альманаха «Недра», в котором Булгаков напечатал свои «Роковые яйца». (Сюжет «Роковых яиц» замечательно сходен с «Собачьим сердцем», есть и переклички: в «Роковых яйцах» Персиков изобрел красный луч, этот же луч упоминается в «Собачьем сердце» как кара, которая настигнет Преображенского; Преображенский живет в квартире с персидскими коврами: Персиков-персидский.)

    В марте 1925 года «Собачье сердце» было передано в альманах. Попытки провести его через цензуру оказались неудачными. Более того, летом 1926 года к Булгакову пришли с обыском агенты ГПУ, рукопись «Собачьего сердца» была у него отобрана, через несколько лет ее с большим трудом удалось вернуть обратно благодаря содействию Горького. Самого Булгакова после обыска, кажется, отвели на Лубянку и допрашивали.

    Экземпляр «Собачьего сердца», переданный Ангарскому, сохранился в его архиве с надписью явно на случай неприятных вопросов: «Эта вещь не представляет большой ценности ни по замыслу, ни по художественному исполнению».

    В 1926 году МХТ, уже репетировавший пьесу, получившую название «Дни Турбиных», предлагал Булгакову инсценировать «Собачье сердце», но и тут вмешалась цензура.

    Прошли долгие годы. В 1968 году это произведение было дважды опубликовано на Западе на русском языке. Потом в Париж приехала вдова Булгакова Елена Сергеевна навестить его родственников. Она привезла отредактированную рукопись, которая была опубликована издательством YMCA-Press в 1969 году. Это издание считается каноническим. В Советском Союзе до 1987 г. «Собачье сердце» никогда не печаталось. Содержание произведения сводится к тому, что профессор-хирург Преображенский, занимающийся пересадкой половых желез обезьяны пациентам для омоложения, решает экспериментально пересадить половые железы и гипофиз 25-летнего человека двухлетней собаке «для выяснения вопроса о приживаемости гипофиза, а в дальнейшем и о его влиянии на омоложение организма у людей». Омоложение не получилось, получен новый человек, сохраняющий худшие черты собаки и того человека, чьи органы были пересажены. Новое существо живет в квартире у профессора и своим нахальством, невоспитанностью, алкоголизмом, вороватостью, хулиганской агрессивностью делает жизнь профессора совершенно невыносимой. В драке ассистент профессора вроде бы убивает лабораторное существо. Профессора даже обвиняют в убийстве, но он неожиданно предъявляет собаку с исчезающими на глазах человеческими признаками.

    Уже в этом изложении видны две странности. Первая: почему для выяснения вопроса об омоложении человека надо брать молодого двухлетнего пса и пересаживать ему органы молодого 25-летнего человека? Вторая странность: остается непонятным, был ли собако-человек убит или профессор и его ассистент пересадили монстру сохраненные половые железы и гипофиз собаки, вернув его в собачье состояние.

    Впрочем, эти две странности — не единственные в «Собачьем сердце». Еще булгаковед говорил, что взаимоотношения носителей говорящих фамилий — в плане аллюзии — это отношения Ленина и Сталина с 1917 года, а может, даже и раньше.

    Ленин-Преображенский сначала приблизил Сталина-Шарика, надеясь омолодить, обновить круг людей, на которых он опирался. Старые соратники были либо активно против него (Каменев-Швондер), либо склонны к колебаниям и недостаточно крупны как личности (Зиновьев-Зина и Дзержинский-Дарья). Но, ловко маневрируя, Сталин-Шаарик-Чугунхин- Шариков сблизился с Каменевым-Швондером, Зиновьевым-Зиной, Дзержинским-Дарьей, в результате чего Ленину пришлось звать на помощь своего давнего соперника, Троцкого-Борменталя. Совместно им удалось одержать временную победу над Сталиным-Шaриковым. Можно предполагать, что в конце «Собачьего сердца», написанного в январе-марте 1925 года, речь идет о последних месяцах активности Преображенского-Ленина, до 10 марта 1923 года, в которые Шарик-Сталин достаточно прочно закрепился в пречистенско-кремлевской квартире Преображенского-Ленина.

    Но в тексте «Собачьего сердца» есть и другие странности помимо сходства с политическими событиями того времени, в которых интеллигент Булгаков скорее мог быть на стороне «людей с университетским образованием», Преображенского-Ленина и Борменталя-Троцкого, чем на стороне   уголовника   Шарика-Чугункина-Шарикова-Сталина.

    Так, странно, что пес Шарик до знакомства с профессором Преображенским, любителем оперы «Аида», уже встречался с каким-то грымзой, который на лугу при луне поет «милая Аида». Похоже, что этот грымза и Преображенский — одно лицо, Ленин. Ария, возможно, намекает на роман Ленина с Инессой Арманд (первые и последние буквы имени и фамилии «Инесса Арманд» входят в слово «Аида»), Но более раннее знакомство Шарика с Преображенским прекрасно укладывается в давнее знакомство Сталина с Лениным -— задолго до того, как Ленин решился приблизить к себе Сталина в 1921 году.

    Другая странность — машинисточка Васнецова, которая появляется сначала перед псом Шариком, причем он знает абсолютно все о ее партийном любовнике-председателе вплоть до мельчайших постельных подробностей. При этом машинисточка пытается приласкать Шарика. А позднее, после превращения Шарика в Шарикова, заведующего подотделом МКХ (Московское коммунальное хозяйство, т. е. коммунистическое хозяйство, секретариат ЦК), он появляется с любовницей, той же самой машинисточкой. Из чего следует, что пес Шарик-Сталин, он же Шариков-Сталин, был знаком с машинисточкой с давних пор и что любовник-председатель — тоже Сталин.

    Машинисточка Васнецова — машинистка MX Та Ольга Сергеевна Бокшанская (урожденная Нюренберг), секретарь Немировича-Данченко, старшая сестра Елены Сергеевны Нюренберг-Шиловской-Булгаковой, последней из трех жен Булгакова. Она же Торопецкая (т. е. все делающая быстро) в «Записках покойника» («Театральном романе»), которой так опасался Иван Васильевич (Станиславский). Родилась в Риге в 1891 году в семье податного инспектора и театрала. В 1909 году семья переехала в Петербург, в 1916 году О. С. перебралась в Москву. В августе 1919 года поступила работать в МХТ машинисткой. Году в 1921 вышла замуж за бывшего офицера царской армии, служившего в Красной армии. Брак вскоре распался, Бокшанский, кажется, был знаком с Лениным и Сталиным.

    Сама же О. С. Бокшанская, вероятно в МХТе, встретилась со Сталиным, тогда уже женатым на Надежде Аллилуевой, и стала его любовницей.

    Приехав в Москву в сентябре 1921 года, Булгаков завел много полезных знакомств, среди них — с Бокшанской, роман которой со Сталиным шел на убыль или уже кончился. Сталин, порвав связь с Бокшанской, не прекратил с нею приятельских отношений, она была женщиной большого ума и очарования. Бокшанская жила вместе со своей младшей сестрой Еленой Сергеевной Нюренберг. Булгаков же сам стал любовником Бокшанской (он был тогда женат на Татьяне Лаппа), через нее познакомился со Сталиным. У Бокшанской Булгаков познакомился и со своей будущей, последней и третьей женой, Е. С. Нюренберг, до брака с Булгаковым — Шиловской.

    Бокшанская способствовала литературной карьере Булгакова. Можно предположить, что она помогала Булгакову с журнальной публикацией «Белой гвардии», что она посоветовала начать переделку «Белой гвардии» в пьесу «Дни Турбиных» до того, как Булгаков получил официальное предложение от MX Та на инсценировку романа.

    Позднее между сестрами был серьезный конфликт из-за Булгакова, но кончилось тем, что Бокшанская осталась другом Булгакова. Она читала все, что писал Булгаков, — у нее был талант критика и редактора. Она перепечатывала все его произведения. Но главное — по уму и характеру она была подлинная старшая сестра Елены Сергеевны. А без Елены Сергеевны мы, может быть, и сейчас знали бы о Булгакове столько, сколько знали в 50-х годах, т. е. почти ничего. Фактически надо говорить о двух сестрах в жизни и судьбе Булгакова. К нашему счастью, Булгаков сам об этом достаточно позаботился в своих тайнописных произведениях.

    В 30-х годах Бокшанская вышла замуж за актера МХТа Калужского» В созданном накануне войны Комитете по присуждению Сталинских премий, первым председателем которого был Немирович-Данченко, она была секретарем.

    Бокшанская пользовалась большим влиянием»в МХТе. Ее отношения со Сталиным для многих москвичей, так или иначе близких к Кремлю и MX Ту, наверняка никогда не были тайной. Она умерла в Москве 3 мая 1948 года. Ежегодник МХТа посвятил ей большой некролог-статью. Были опубликованы некрологи и в московских газетах.

    В научной литературе о «Собачьем сердце» Булгакова аллегорический аллюзионный план этого произведения не исключается, хотя исследованием говорящих фамилий и вообще говорящих аллегорически языковых знаков никто не занимался. Так, проф. Эллендеа Проффер, ведущий специалист по Булгакову, автор многих статей и большой книги о нем, издатель и редактор 10-томного собрания сочинений Булгакова на русском языке в США, в предисловии к т. 3, где напечатано «Собачье сердце», приходит к следующему выводу: «Аллегория, с которой он (Булгаков. — С. И.} имеет дело, весьма щекотлива. В образе блестящего хирурга, предпринимающего рискованную операцию, легко узнать Ленина представителя интеллигенции с присущим ему ученым видом. И трудно усомниться в том, что Шарик, этот обаятельный и оригинальный пес, представляет собой определенный тип недалекого русского рабочего или крестьянина, которого большевистская революция превратила в гнусного Шарикова. Таким, каков он есть, Шарикова делает наследственность — никакая среда, будь она коммунистическая или любая другая, не в силах его изменить».

    Как читатель уже догадался, я не собираюсь спорить с тем, что Филипп Филиппович Преображенский — Ленин. Более того, я считаю, что не только фамилия, но и имя-отчество профессора — говорящие. «Филипп» по-гречески значит «любитель лошадей», т. е. любитель ездить на лошадях, править лошадьми, отсюда — правитель. А «Филипп Филиппович» — это правитель вдвойне, у которого страсть к политической власти глубоко в крови. Таким и был политический честолюбец Ленин. Так что Ф. Ф. Преображенский — это правитель в квадрате и преобразователь Ленин. Контрреволюционные же замечания Преображенского, его нелюбовь к рабочему классу и т. д. — это точные по смыслу заявления Ленина в его печатных произведениях последних лет, где говорится, что пролетариат не оправдал надежд партии и партия будет вести страну самостоятельно. Через пять лет после Октября революционер Ленин превратился в контрреволюционного эволюционера, сторонника образованности и культуры.

    Отметим одну важную особенность в анализе Э. Проффер. Она совершенно права, обращая внимание на то, что Булгаков знаком с искусством говорящих фамилий: Преображенский — преобразователь. Жаль, что «Преображенский» -— единственный пример ее анализа говорящих языковых знаков в «Собачьем сердце».

    Но если Булгаков считал, что Шарики-Чугункины-Шариковы, новый правящий класс России — помесь беспородного пса с ловким преступником, то мог ли он надеяться провести такую вещь через цензуру? Мог ли он так открыто и легкомысленно выступать против святого понятия диктатуры пролетариата? Еще Преображенскому Булгаков мог позволить фрондировать, что тот и делал, но сам Булгаков вряд ли мог быть таким легкомысленным на седьмом году советской власти и ЧК.

    И если таков был смысл «Собачьего сердца», то как мог Ангарский, партиец-ленинец с дореволюционным стажем, пытаться опубликовать такое произведение? Я не хочу сказать, что Ленин, Ангарский и многие другие большевики-интеллигенты не могли так думать о советских выдвиженцах из рабочих и крестьян. Они об этих пугачевцах думали еще хуже, не случайно Преображенский в разговоре о Шарикове повторяет слово «уголовщина». Но вряд ли они могли так откровенно выражать свое мнение.

    А это значит, что и у Булгакова, и у Ангарского было иное толкование «Собачьего сердца». И для этого толкования они надеялись найти понимание и сочувствие у цензоров, как нашли его с «Роковыми яйцами».

    Попытаемся сформулировать это понимание. В борьбе за власть в Советской России 192-22-го годов было только три претендента: Ленин, Троцкий и Сталин, два интеллигента и сын пьяницы-сапожника, недоучившийся семинарист с очень скромным образованием, человек уголовного типа. В конце 1922 — начале 1923 года больной Ленин хоть и пытался что-то сделать, писал письма из Горок, но фактически вышел из игры. Вспомним Преображенского в конце «Собачьего сердца», поседевшего, перенесшего глубокий обморок, от которого он чуть не умер (т. е. удар, Булгаков так и пишет: «при падении ударился головой»), но все еще скользкими перчатками достающего мозги из сосудов. Это — Ленин, любыми, пусть даже скользкими методами пытающийся вернуть упущенное, выгнать Шарика-Сталина из своей кремлевско-пречистенской квартиры. Без Ленина Ангарским и Булгаковым надо было выбирать между Сталиным и Троцким.

    Что еврей по отчеству и фамилии Иван Арнольдович Борменталь — это Троцкий-Бронштейн, нет никакого сомнения, хоть фамилия, имя и отчество у булгаковского Троцкого не такие прямо говорящие, как у Сталина-Чугункина и Зиновьева-Зины. Тем не менее его фамилия «Борменталь» состоит из двух частей: «Бормен-», которая напоминает «Брон-» от настоящей фамилии Троцкого (Бронштейн), и «-таль», в которой есть «т» и «л», т. е. инициалы псевдонима и имени Л. Троцкого. Имя, от которого образовано отчество Борменталя — «Арнольд», — кончается буквами «л» и «д», т. е, инициалами имени и отчества Л. Д. Троцкого. Имя «Иван» — это имя Иоанна Предтечи, каковым в большевистских святцах и был Троцкий, возглавлявший Петроградский Совет рабочих депутатов в революцию 1905 года (роль Ленина в этой революции была намного скромнее) и организовавший для Ленина октябрьский переворот. Заметим, что Борменталь у  Булгакова  —  фигура довольно  симпатичная.  Отметим лишь, что отношение Булгакова к Троцкому было разным в разные годы. Так, он выведен в «Дьяволиаде» под именем пассивного Яна Собесского, в «Роковых яйцах» под именем нахального журналиста Бронского, в «Мастере и Маргарите» — под именем глупого Лиходеева.

    Конечно, среди внепартийных и партийных интеллигентов, среди Булгаковых и Ангарских, интересовавшихся кремлевскими тайнами и будущим России, было немало противников Троцкого, Но в отличие от Каменевых и Зиновьевых, которые считали, что Сталин будет лаять и рычать на их политических противников, а они будут править Россией, Булгаковы и Ангарские понимали всю глупость политической линии Каменева и Зиновьева. Недаром Преображенский-Ленин говорит, что от Швондера останутся рожки да ножки. Иметь уголовника Сталина-Шарика -Чугункина-Шарикова в качестве владельца кремлевско-пречистенской квартиры было страшноватой перспективой.

    Естественно, что Булгаков и Ангарский могли питать какие-то иллюзии об исходе политической борьбы Троцкого со Сталиным. Особенно сильным козырем казалось им «Завещание» Ленина и приписка к нему о Сталине. При публикации «Собачьего сердца» они надеялись на содействие цензоров, ориентирующихся на Троцкого. Но события развивались явно не в пользу Троцкого, поэтому Булгаков раньше, а Ангарский чуть позже отреклись от «Собачьего сердца». Булгаков, в частности, не стал писать слезное письмо в цензуру, как ему советовал Ангарский, и, вероятно, прохладно отнесся к предложению МХТа написать инсценировку. «Собачье сердце» было написано слишком несложным для современников шифром, чтобы из-за него ломать копья.

    О том, что Шарик — Сталин, говорит не только фамилия «Чугункин». Шарик — маленький шар, а Сталин был маленького роста и очень скромного, «дворняжного» происхождения. Замечательно, что Булгаков дает самое развернутое в мировой мемуарной литературе описание внешности и личности Сталина. Приведем некоторые детали этого описания в той последовательности, в которой они даны у Булгакова.

    «Сколько за... фильдеперс ей (машинисточке Васнецовой-Бокшанской, любовнице Сталина. — С. И.) издевательств надо вынести. Ведь он ее не каким-нибудь обыкновенным способом, а подвергает французской любви»; «Надоела мне моя Матрена (жена председателя-Сталина. — С. И.), намучился я с фланелевыми штанами, теперь пришло мое времечко. Я теперь председатель, и сколько ни накраду — все на женское тело, на раковые шейки, на Абрау-Дюрсо. Потому что наголодался я в молодости достаточно*..»; «Поцеловал в ботик» (Преображенского); «Разрешите лизнуть сапожок» (Преображенскому); «Если я... начну мочиться мимо унитаза...» (Преображенский, намекая на Шарикова); «Пес становился (перед Преображенским) на задние лапы и жевал пиджак, пес изучил звонок Филиппа Филипповича... и вылетал с лаем встречать его в передней»; «пес-подлиза», «мерзавец», «обладал каким-то секретом покорять сердца людей»; «ласковый, хотя и хитрый»; «лоб скошен и низок»; «...производит впечатление маленького и плохо сложенного мужчины»; «Улыбка его неприятна и как бы искусственна»; «Ругался (матом). Ругань эта методическая, беспрерывная» (Сталин был большой специалист по части русского и грузинского мата); «С увлечением ест селедку» (в 30-х годах Сталину выписывали специальные сорта селедок из Скандинавии); «условно каторга на 15 лет» (до смерти в возрасте 25 лет Чугункин совершает преступление, за которое должен был получить 15 лет каторги, но вывернулся и приговор был условный. Как не вспомнить знаменитое ограбление Тифлисского банка, когда Сталину было немногим больше 25 лет); «голова маленькая»; «человек... несимпатичной наружности. Волосы... на голове... жесткие... а лицо покрывал небритый пух. Лоб поражал своей малой вышиной. Почти непосредственно над черными кисточками раскиданных бровей начиналась густая головная щетка»; «мутноватыми глазами поглядывал»; «Голос у него был необыкновенный, глуховатый и в то же время гулкий»; «Дикарь! ...я положительно не видал более наглого существа, чем вы» (Преображенский); «Вы стоите на самой низшей ступени развития... вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы... позволяете себе с развязнностью совершенно невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости...» (Преображенский); «В словах (Преображенского о Шарикове) несколько раз звучало... слово «уголовщина».

    Зовут Чугункина-Шарика-Шарикова-Сталина Клим Чугункин. Как известно, так звали Клима Ворошилова, в те годы — одного из видных деятелей Красной Армии. Именно на войска, возглавляемые Ворошиловым и Буденным, опирался Сталин в своей борьбе с Лениным. Как известно, командный состав Красной Армии состоял, с одной стороны, из Ворошиловых, Буденных, Чапаевых, Дыбенко, т. е. из рабоче-крестьянской пугачевской вольницы, а с другой — из бывших царских офицеров. Со времени дискуссии 1919 года о военных специалистах, Ленин и Троцкий опирались на бывших офицеров, а Сталин — на пугачевцев. В решающий момент борьбы между Лениным и Сталиным пугачевцы оказались сильнее офицеров.

    Теперь можно объяснить последнюю странность «Собачьего сердца». Борменталь вроде бы придушил Шарика-Шарикова, но тот оказался жив и здоров, прочно устроился в квартире Преображенского, от которого осталась тень прежнего, более того, в квартире не видно Борменталя. Объяснение простое. Попытки Ленина и Троцкого остановить рвущегося к власти Сталина увенчались временным успехом, но затем Ленин и Троцкий потерпели поражение, а Сталин обосновался в Кремле.

    Сцена, в которой Шарик тяпнул за ногу Борменталя, — намек на известный конфликт между Троцким и Сталиным во время гражданской войны в 1919 году. У Троцкого главнокомандующим был полковник царской армии И. И. Вацетис. Сталин же добивался назначения на этот пост своего тогдашнего ставленника С. С. Каменева, тоже полковника царской армии. Когда Ленин уступил Сталину, Троцкий подал в отставку. Но Ленин уговорил его отказаться от отставки. Так Сталин-Шарик тяпнул за ногу Троцкого-Борменталя, так Троцкому пришлось проглотить пилюлю.

    Поступление Шарикова на работу заведующим подотделом Московского коммунального хозяйства — это, конечно же, назначение Сталина на пост генерального секретаря РКП (б) 3 апреля 1921 года. Историкам было неясно, по чьей инициативе состоялось назначение. Сталин позднее утверждал, конечно, что оно произошло по инициативе Ленина. Вопрос обсуждался историками без конкретных результатов. Булгаков совершенно недвусмысленно говорит нам, что назначение Шарикова-Сталина состоялось по инициативе Швондера-Каменева без ведома Преображенского-Ленина.

    Почему Зинаида Бунина — Зиновьев-Апфельбаум, мы уже сказали. Имя для ее отчества, «Прокофьевна» — выбрано не случайно. «Прокофий» значит «настойчивый, целеустремленный»: таким можно было тогда считать Зиновьева, у которого были честолюбивые планы. Зина — горничная, иногда привлекаемая Преображенским к операциям, но боящаяся крови. Как политический деятель, Зиновьев не шел ни в какие сравнение с Лениным, Троцким, Сталиным. Зина-Зиновьев — не больше, чем прислуга, то настроенная против Шарика-Сталина, то за него.

    Выше уже говорилось, что Дзержинский — кухарка Дарья Петровна Иванова. Ее отчество и фамилия — широко распространенные, заурядные имена. В большевистском руководстве при Ленине Дзержинский шел всегда вторым сортом, его никогда не выбирали в Политбюро. Еще больше мы убеждаемся в том, что Дарья — Дзержинский, заглянув на кухню Дарьи Петровны, где она «как яростный палач» «острым узким ножом... отрубала беспомощным рябчикам головы и лапки», «с костей сдирала мясо»; «заслонка с громом отпрыгивала, обнаруживая страшный ад»; ее «лицо... горело мукой и страстью, все, кроме мертвенного носа». После этого нельзя не понять, что кухня — Лубянка, а кухарка — железный Феликс.

    Кстати сказать, мертвенный нос Дарьи-Дзержинского отнюдь не плод творческого воображения Булгакова. Роберт Пейн, автор книги о Ленине, описывая внешность Дзержинского, говорит о «бескровных крыльях носа». Фамилия «Васнецова» дана Ольге Бокшанcкой в честь знаменитого художника В. М. Васнецова и его картины «Аленушка». Имя «Аленушка» перекликается с «Ольгой».

    Большая квартира Преображенского на Пречистенке, в которую он не дает вселиться Швондеру-Каменеву, но в которой уже живут Шарик-Чугункин-Шариков-Сталин, Борменталь-Троцкий, Зина-Зиновьев и Дарья-Дзержинский, — это кремлевская .резиденция Ленина, в которую он согласен допустить только довольствующихся малой толикой власти.

    Чучело совы со стеклянными глазами, набитое красными тряпками, пахнущими нафталином — Крупская с выпученными от базедовой болезни серыми стеклянными глазами, набитая коммунистической идеологией.

    Портрет профессора Мечникова, специалиста по долголетию, учителя Преображенского — портрет Маркса, учителя Ленина. Пес Шарик сорвал со стены и разбил портрет Мечникова, т. е. Сталин пренебрег учением Маркса. Но характерно,  что  и  Преображенский  не  отдает  распоряжения вновь застеклить портрет; Маркс больше не нужен Ленину.

    Раз уж речь зашла о марксистских интересах персонажей «Собачьего сердца», то надо вспомнить о неожиданном для Шарикова, но естественном для Сталина интересе к переписке Энгельса с Каутским, в которой малограмотный марксист Сталин ничего не понял. Преображенский-Ленин велел сжечь переписку Каутского, которого Ленин в эти годы сильно ругал (Преображенский обзывает его чертом),

    Шариков-Сталин называет Зину-Зиновьеву социал-прислужницей Преображенского-Ленина, а самого Преображенского-Ленина — меньшевиком. Шариков-Сталин намекает на тайный союз Преображенского-Ленина и Бор-менталя-Троцкого против него: Борменталь, «тайно не прописанный, проживает в его (Преображенского. — С. И.) квартире». Борменталь-Троцкий вспоминает о своей первой встрече с Преображенским-Лениным: явился к нему полуголодным студентом (Троцкий молодым человеком явился к эмигранту-Ленину на квартиру в Лондоне и тот отнесся к нему очень тепло).

    Легко понять, в каком направлении надо искать «кто есть кто» среди пациентов профессора Преображенского. В молодящейся старухе нетрудно опознать Александру Михайловну Коллонтай (год рождения 1872). Она была первым наркомом государственного призрения, видной партийкой, дипломатом. Ее молодой любовник Мориц, изменяющий ей направо и налево, — знаменитый моряк Дыбенко, командарм из породы малограмотных Буденных и Ворошиловых (год рождения 1889).

    Толстый и рослый человек в военной форме, сообщивший Преображенскому-Ленину о кознях Шарикова-Сталина, — С. С. Каменев, полковник царской армии, в 1919-1924 годах — главнокомандующий вооруженными силами республики.

    Домоуправ Швондер, яростный и язвительный противник Преображенского — это Л. Б. Каменев-Розенфельд, председатель Моссовета (отсюда"— домоуправ). «Розенфельд» по-немецки значит «поле роз», а «шванд» — «склон холма». Булгаков одновременно намекает на семантическое сходство слов «поле» и «холм» и на политический уклон Каменева. Историкам известно, что Каменев долгое время поддерживал Сталина, но отношения между ним и Лениным выглядели нейтральными. Булгаков-историк открывает нам исключительное озлобление между двумя «партай-геноссен».

    ... продолжение

    * ГОВОРЯЩИЕ ФАМИЛИИ БУЛГАКОВ СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ * *